Тот отошел на безопасное расстояние, потом оглянулся.
– Мы еще встретимся! – пообещал он.
– Чего-чего? – Витек сделал вид, что догоняет его.
Того и след простыл.
Витек вытер рукавом кровь со щеки.
– Что это за урод? – спросил он. – Кто-нибудь его знает?
Никто не ответил.
– А чего тогда приняли? – повернулся он к Рябому.
Тот пожал плечами и сплюнул:
– Просился очень.
– Тогда мог бы помочь.
– Ты и сам справился, – ответил Рябой.
Он был вдвое здоровее Витька, и тот не стал ему больше ничего говорить.
Лишь теперь Витек заметил, что Профессора среди бомжей нет. Его не было уже несколько дней. Почему-то вспомнились его слова про неустойчивую конструкцию жизни. Минуту назад она и впрямь готова была рассыпаться.
Витек достал из кармана челюсть, бросил в сторону урны и прогнал от себя эти мысли.
4
Профессор вернулся под вечер. Как обычно, он тащил за собой чемодан на колесиках. Он почти никогда с ним не расставался. Витек как-то заглянул туда через его плечо. В чемодане лежала потрепанная одежда и несколько книжек. Может, внизу было что-то еще, но он не разглядел. Сам Витек привязанности к вещам не питал и никогда не заводил себе ни чемодана, ни даже сумки. Он предпочитал устраивать тайники со своим барахлом в разных местах. В одном из них у него хранилась заводная бритва. Расположение некоторых тайников он забывал, и спрятанные там вещи пропадали, другие, с бритвой например, помнил хорошо и поэтому всегда ходил почти без щетины. Он терпеть не мог неопрятные бомжеские бороды. В прежней жизни он нравился женщинам и с тех пор у него сохранилась привычка следить за своей внешностью, насколько это возможно в его положении.
Профессор устроился на краю решетки, подальше от всех, достал из чемодана потрепанную тетрадь в клеенчатом переплете и стал что-то быстро писать в ней огрызком карандаша. На него никто не обратил внимания – все давно привыкли к его чудачествам.